Российская Православная Автономная Церковь, Суздальская Епархия, город Суздаль

Воскресенье, 01 Декабря 1996

А. В. Пчелинцев: «Религия и права человека»

Народ России, избавившийся от тотального рабства, рабства духовного, политического и экономического, утверждавшегося коммунистической диктатурой в течение долгих десятилетий, ныне пребывает в состоянии апатии и растерянности. Нельзя сказать, что мы жаждем вновь попасть под ярмо. Наш народ сейчас с недоверием и неприязнью относится к любой власти, государственный произвол и государственная пропаганда вызывают в лучшем случае неприятие. Отношение россиян к событиям в Чечне ясно продемонстрировало, что наши сограждане почти автоматически не приемлют государственного насилия.

Однако естественно, что пребывание нескольких поколений в состоянии неволи оставило неизгладимый отпечаток в народной душе. Нынешнее российское свободолюбие лишено твердых мировоззренческих оснований, оно не более чем стихийный, эмоциональный протест против произвола и насилия.

Непросвещенность, неразвитость идеалов свободы связаны не только и не столько с тем, что нас «этому не учили», сколько с разрушением основных, базовых понятий об уникальности и абсолютной ценности человеческой личности, с тем, что все мы имеем глубоко отрицательный опыт жизни «применительно к подлости», ко злу. Примечательно, что нынешние идеологи «демократии» пользуются сугубо материалистической, по сути, марксистской риторикой: основной лозунг «реформ» — «рынок». Справедливость, право, свобода, человеческое достоинство — в лучшем случае, лишь нечто побочное, дополнительное к этому самому «рынку». Неудивительно, что с продвижением «реформ» российское общество не становится лучше, справедливее, гуманнее. Неуважение к человеческой личности, доставшееся России от прошлого, остается постоянной тяжкой болезнью нашей государственной и общественной жизни.

Что можно противопоставить этой болезни? Россия — страна христианской цивилизации, и только осознание основных ценностей христианской антропологии — уникальности и неповторимости человеческой личности, ее центрального значения в государственной и общественной жизни может остановить то пагубное развитие нашей страны, которым она движется сейчас. Права человека, правовое государство, демократия — все эти ценности рождены в недрах христианской цивилизации, их возникновение и развитие было предопределено Благой Вестью, провозгласившей человека Образом и Подобием Божьим, Богосыновство человека. Христианство десакрализировало светскую власть и сделало любой земной авторитет относительным; человеческая совесть, стремление личности к добру и правде стали основным мерилом жизни государства и общества. Многие граждане стран христианской цивилизации могут потерять веру, но они живут ценностями, которые дало им христианство. Свобода слова и свобода собраний, право избирать и быть избранным, право на свободу частного предпринимательства и справедливое публичное судебное разбирательство современному среднему гражданину России представляются куда более важными и существенными, чем свобода совести — принцип, к которому он, как правило, не имеет никакого личного касательства.

Какой православной юрисдикции достанутся развалины храма, откроют ли в его городе костел, могут ли баптисты провести свои собрания — все это вроде какой-то экзотики, к которой трудно относиться серьезно. Однако если этот гражданин найдет досуг хорошенько поразмыслить, то он вынужден будет прийти к выводу, что свобода совести — это центральный, стержневой принцип, на котором покоятся не только его права и свободы, но и его общественная безопасность и уважение к его личности. Ибо признание свободы совести — это признание личной подотчетности человека Богу, признание этой связи как основы человеческого существования, мировоззренческой основы, оградившей человека от власти кесаря и толпы. Все остальные права и свободы — лишь производное от основной свободы — свободы веры. И наш гражданин может даже не верить в Бога, достаточно ему осознать, что его отношения с Богом, если бы Он был, — вне сферы посягательств окружающих, и уже одно это бережет его лучше любого «рынка» и «всенародно избранного первого президента свободной России».

Не только коммунистическое, но и дореволюционное прошлое России во многом противоречит идеалам свободы и прав человека, а значит, и свободе совести и свободе религии. Многие западные историки, например А. Тойнби, выделяли нашу Родину из европейской цивилизации, имплицитно имея в виду при этом, что Россия не совсем христианская цивилизация. Действительно, в истории России можно найти много «своеобразного» — сакрализацию власти, относительную неразвитость правового сознания, слабость гражданского общества, изоляционизм в духовной жизни. Преследования неправославных христианских меньшинств — старообрядцев, протестантов, русских католиков были более суровы и продолжались дольше, чем в большинстве других христианских стран. Однако следует помнить, что демократия и права человека утвердились в полной мере во многих странах Европы и Америки сравнительно недавно. Мы должны помнить, с какой легкостью в России приживались европейские идеи и европейский духовный опыт, что благодаря проповеди Нила Сорского еще в XV в. Россия чуть не стала первой страной в мире, провозгласившей свободу совести принципом государственной политики. Логика развития христианской цивилизации, несмотря на все «национальные особенности», неотвратимо работала и в России. Крещение Руси в 988 г. неизбежно должно было в итоге рано или поздно привести к провозглашению свободы совести, равно как и других прав человека, к победе демократии.

Трагическая судьба России приводила ее почти ко всем возможным бедам, она поддавалась почти всем историческим соблазнам, которые другим христианским народам удавалось благополучно избегать. Марксистская диктатура, к сожалению, хотя, возможно, и самый страшный, но не последний такой соблазн. Распрощавшись с большевистской тиранией, Россия оказалась во власти гедонизма, цинизма, вседозволенности, безответственности и безыдейности. Все то, что западные социологи замечали лишь как тенденции в развитии стран Европы и Америки, в России оказалось повсеместной реальностью. Свобода веры в наших условиях приобретает особый, новый акцент — следует доказывать необходимость и ценность не только свободы, но и самой веры. Ненависть к религии прежних властителей страны сменяется циничным наплевательством новых хозяев России. Ни во что не веря, они, однако, считают возможным для себя манипулировать религией в корыстных политических целях.

На волне демократизации российское общество добилось по-настоящему либерального законодательства о свободе совести и о религиозных объединениях. Но не успели высохнуть чернила этого документа, как начались и все усиливаются попытки как открыто, так и с помощью обходных маневров извратить их дух и букву. Политиканы всех мастей увидели удобный объект для манипулирования в Русской православной церкви, духовно, мо¬рально и интеллектуально ослабленной за годы коммунистического режима.

Призывы Московской патриархии к национальному единству, стабильности, укреплению русской государственности при полном отсутствии в ее призывах даже упоминаний о ценностях свободы, демократии, прав человека оказываются удобной идеологической ширмой для любой власти и укрепляют авторитарные тенденции в ней. Неудивительно, что власть охотно укрепляет позиции руководства Московской патриархии, оказывая ему материальную и политическую поддержку. Аналогичные причины служат также росту привилегированного статуса ислама.

Понятие «традиционной конфессии» применительно к этим религиозным организациям постепенно становится привычным, не вызывающим сомнений аргументом в пользу привилегий. На одной из конференций, посвященных свободе вероисповедания, адвентистский пастор в ответ на упоминание об особых правах «традиционных конфессий» сказал: «Мы тоже традиционные — мой отец сидел в тюрьме за веру, дед сидел в тюрьме за веру, при царе прадед традиционно сидел в тюрьме за веру. Для адвентистов в этой стране такая традиция». Вслед за адвентистами эти слова могли бы повторить русские баптисты и католики, пятидесятники и толстовцы. Представители катакомбного православия и старообрядцы могли бы также внести в беседу о традиционности много интересного. Признание очевидного — религиозного многообразия России, богатства ее духовного опыта, далеко выходящего за рамки православия, существенного вклада религиозных меньшинств в ее историю и культуру — необходимое условие религиозно-общественной жизни страны. Не национальное единство, а осознание духовного, культурного и религиозного многообразия нашей Родины — вот чего мы должны достичь. Только после этого через взаимотерпимость и взаимную солидарность может быть достигнуто здоровое единство страны. Единство как альфа и омега — путь удушения не только религиозных меньшинств, но и всего живого, деятельного, духовно самостоятельного в самом православии. Первые признаки этого мы уже видели, когда всякого рода гонениям подвергались священники Глеб Якунин, Георгий Кочетков, Александр Борисов, Павел Адельгейм, иконописец иеромонах Зинон (Теодор).

Российское государство наших дней почти не замечает отдельного гражданина, его интересов и прав. Государство вступает в отношения не с гражданами, а с корпорациями, кликами, «элитами». Такой подход практикуется и в отношении религии. Православие — это патриарх Алексий II (может быть, вместе с членами Синода и другими епископами), баптисты — это брат Коновальчик, католицизм — это иностранец Папа Римский и его представители в Москве, лютеране — это кто-то в Германии и т.д. и т.п. Но религия для государства — не церковные начальники, а верующие граждане страны. Их интересы и права должны первенствовать в политике государства, которое должно быть особенно чутким к этому различию, учитывая, что руководство многих конфессий и в первую очередь РПЦ по объективным историческим причинам духовно и психологически оторвано от своей паствы. Верующие могут входить в иерархически, авторитарно организованную Церковь и следовать указаниям своего главы в Москве, Ватикане или Гамбурге. Но для государства есть лишь равные перед ним верующие граждане страны, и их просьбы, интересы и права — главная забота государства. Права православного прихода в Москве, католиков в Смоленске или баптистов в Казани — вот о чем должна болеть голова у властителей. Идя на поводу у духовных командиров или, наоборот, «мотая» их за то, что они иностранцы, власть лишь сеет ветер и пожнет бурю внутри- и межцерковных конфликтов. Это не путь «укрепления стабильности и согласия», а путь взращивания ненависти, отчаяния, унижения, несправедливости — и, в конечном счете, бунта против такого «согласия» и такой «стабильности».

Свобода совести и свобода религии — пока только наша желанная цель, на пути к которой еще предстоит сделать многое.

Религия и права человека: На пути к свободе совести. Вып. 3. /Сост. Л. Воронцова, А. Пчелинцев, С. Филатов. Под общ. ред. С. Филатова. - М.: Наука, 1996.

Подписаться на RSS-ленту новостей